На самом деле Алтурина звали не Харитоном, да и фамилия его была другая, кавказская. В мире академической науки он был известен как редактор солидного литературного журнала, автор книги «Творец и конец», в которой исследовались насильственные смерти сотни крупных литераторов. В издательстве «УФО» («Уникальные Филологические Откровения») книга вышла трехтысячным тиражом и была нарасхват. Еду же для себя и семьи Алтурин добывал при посредстве филологических детективов, в которые стаскивал по крупице все, что помнил из мировой классики. Он написал продолжение «Войны и мира», в котором Пьер Безухов раскрывал международный масонский заговор, и серию книг о лучших делах Порфирия Петровича (первым романом серии было сильно сокращенное и гораздо более остроумно изложенное «Преступление и наказание»), Алтурин стал культовой фигурой, раздавал интервью о своих кулинарных пристрастиях и вообще не жаловался на жизнь. Его интригующие фотографии с лицом, закрытым руками, или в черном плаще, спиною к зрителю, — обошли все издания от изысканно-эротичного журнала «Уй» до радикального клубного ежемесячника «Глюк».

Теперь любимец интеллектуалов в полной растерянности стоял перед своим письменным столом, на котором от великолепного миниатюрного «Пентиума» (между прочим, с модемом и си-ди-ромом) только и остался жалкий коврик, на котором беспомощно, кверху шариком, лежала бесполезная мышь. Писатель хотел было в отчаянии швырнуть ее об стену, но вспомнил по собственной прозе, что на месте преступления ничего трогать нельзя.

А потрогать было что: на роковом столе, за которым Алтурин только вчера поставил последнюю точку в «Антропосе и кружевных перчатках», стояли два хрустальных бокала с прозрачной жидкостью внутри. Жидкость по виду и запаху напоминала белое вино.